Предыдущая Следующая
— Может, в адъютанты возьмете, полковник? — усмехнулся
Борис. — Или в комендантский взвод?
Не отвечая на вопрос, Гуляев поерзал, тяжело засопел.
— А! Некогда мне тут с тобой антимонии разводить! Некогда! —
Гуляев вдруг с силой толкнул Жорку локтем. — Поехали! Спишь? Гони, гони! Что
смотришь?
Бориса обдало теплым запахом бензина, махнуло по лицу
ветром, темный силуэт "виллиса" запрыгал в глубине лесной дороги,
исчез.
Глава третья
Серии ракет всплывали над Днепром на той стороне; черная
вода тускло поблескивала возле берега. Свет ракет опадал клочьями мертвого
огня, и тогда отчетливо стучали крупнокалиберные пулеметы. Трассирующие пули
веером летели через все пространство реки, вонзались в мокрый песок острова, тюкали в сосны, вспыхивая синими огоньками. Это были
разрывные пули. Срезанные ветви сыпались на головы солдат, на повозки, на котлы
кухонь.
По нескольку раз подряд на той стороне скрипуче "играли"
шестиствольные минометы. Все небо расцвечивалось огненными хвостами мин. С
тяжким звоном, сотрясая землю, рвались они, засыпая мелкие, зыбкие песчаные
окопчики. Немцы били по всему острову — на звук голосов, на случайную вспышку
зажигалки, на шум грузовиков. А остров кишел людьми.
Ночью стало холодно, сыро и ветрено. Сосны по-осеннему
тягуче гудели в темноте, от воды вместе с ветром приносило тошнотворный запах
разлагающихся трупов — их прибивало течением.
Но там, возле воды, были и живые люди — постукивал топор,
доносились голоса, кто-то ругался грубо, сиплый тенор, не сдерживая душу, костерил кого-то:
— Ты чего цигарки жуешь, а? Ты сколько раз собрался умирать,
растяпа! А ну, бросай!..
И было видно, как при взлете ракет черные силуэты саперов
падали в воду, на песок; прекращался стук топора. Изредка тот же сиплый тенор,
поминая бога и мать, звал санитара, потом кого-то уносили на плащ-палатке,
спотыкаясь о воронки.
Предыдущая Следующая
