Предыдущая Следующая

 

— Куда? — Шура стояла, опустив подбородок в воротник шинели.

 

— К саперам.

 

— Не надо этого. Не надо, — устало, но страстно попросила она. — Ну зачем тебе?

 

Он посмотрел на нее удивленно. Никогда раньше она не вмешивалась в его дела; просто он не допустил бы, чтобы она как-то влияла на его поступки. Но почему-то сейчас, после близости с ней, после ее приглушенных слез, к которым он не привык, которые были неприятны ему, он не мог рассердиться на нее. И он ответил полушутливо, не заботясь, что думает об этом Скляр:

 

— Война тем война, что везде стреляют. Значит, ты не разлюбила меня, Шура? — Нагнулся, отцепил шпоры, со звоном швырнул их на снарядный ящик. — Спрячь, Скляр.

 

— Да уж верно, товарищ капитан, — мягко ответил Скляр, засовывая шпоры в карман. — А мне как, товарищ капитан? К вам опять в ординарцы? Или как?

 

С дороги, гудевшей сквозь ветер отдаленным движением, голосами, внезапно вспыхнули, приближаясь, покачиваясь на стволах сосен, полосы света.

 

Скляр сорвался с места, ломая кусты, покатился в темноту, крича:

 

— Стой! Гаси свет! Куда прешь? Не видишь — батарея? Гаси фары, стой!

 

Фары погасли.

 

— А мне батарею и не нужно, не голоси, ради бога! Вконец испугал, колени трясутся. Мне капитана Ермакова.

 

Низкий "виллис", врезаясь в кусты, мягко остановился, и по невозмутимому голосу, затем по легким шагам Борис узнал Жорку Витьковского.

 

— Ты? — спросил Борис. — Что привез?

 

— Я, — ответил Жорка, весь приятно пропахший бензином, и что-то сунул сейчас же в руку капитана. — Скушайте галетку. Великолепная, немецкая. Вас срочно в штаб дивизии. Иверзев вызывает...

 

— Иверзев?

 

— Ага, — Жорка потянул за рукав Бориса, дыша мятной галеткой, зашептал: — Тут вроде форсировать не будут. Что-то завевается. Вроде Володи. Вас — срочно. Скушайте галетку-то...

 

— Галетку? — задумчиво спросил Борис. — А много у тебя этих галеток?

Предыдущая Следующая