Предыдущая Следующая

 

Мимо вокзала пробежал высокий танкист-подполковник, брови подпалены, лицо озлобленное, все в темных полосах гари; он не заметил Гуляева.

 

— Подполковник! — зычно окликнул Гуляев, чуть подбирая полнеющий живот, как делал это всегда, готовый отдать приказ.

 

— Что вам? — Танкист остановился, воспаленные веки сузились. — Я слушаю!

 

— Сколько танков вышло из строя?

 

— Не подсчитано!

 

— Вот что! Освободятся люди, пошлите их на расцепку вагонов! Сейчас придет еще паровоз...

 

— Я людьми швыряться не намерен, товарищ полковник! Воевать без людей буду?

 

— А как же будет воевать дивизия? А? Вся дивизия? — спросил Гуляев, чувствуя, что снова сбивается на тон Иверзева, и раздражаясь на себя за это.

 

У танкиста собрались в одну линию почерневшие губы; он ответил твердо:

 

— Не могу! Я отвечаю за своих людей, полковник!

 

В ближайшем вагоне с грохотом взорвалось несколько снарядов, взметнулась крыша, дохнуло обжигающим жаром, запахом тола. Лицам стало горячо. На мгновение оба отвернулись, их заволокло дымом; танкист закашлялся.

 

— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — послышался в эту минуту за спиной Гуляева насмешливый голос.

 

— По-до-жди-те! Подождите! — холодно, не оборачиваясь, проговорил Гуляев, упорно глядя на кашляющего подполковника-танкиста, и добавил уже жестко: — Я потребую... потребую выполнения!

 

— Товарищ полковник, разрешите обратиться?

 

— Кто еще тут? Что угодно? — Гуляев, поморщась, круто повернулся и тотчас, не понимая, удивленно и громко воскликнул: — Капитан Ермаков? Борис? Откуда тебя черти принесли?..

 

— Здорово, полковник Гуляев!

 

Среднего роста капитан в летней выгоревшей гимнастерке с темными следами от портупеи стоял возле. Талия узко перетянута ремнем, тень от козырька падала на половину смуглого лица, карие, почти черные глаза, белые зубы блестели в обрадованной улыбке.

Предыдущая Следующая