Предыдущая Следующая
Я обернулся к тому
углу комнаты, где сидел молодой человек. Казалось, он был погружен в глубокую
задумчивость; мне никогда не приходилось видеть более живой картины скорби;
одежда его была крайне проста; но человека хорошей семьи и воспитания отличишь
с первого взгляда. Я подошел к нему; он поднялся мне навстречу, и я увидел в
его глазах, в лице, во всех его движениях столько изящества и благородства, что
почувствовал к нему искреннее расположение. "Не беспокойтесь, прошу вас, -
сказал я, подсаживаясь к нему. Не удовлетворите ли вы моего любопытства
касательно той красавицы, как мне кажется, вовсе не созданной для жалостного
состояния, в котором я ее вижу?"
Он вежливо мне
отвечал, что не может сообщить, кто она, не представившись мне сам, но что у
него есть веские основания не открывать своего имени. "Могу вам все же
сказать то, что не тайна для этих негодяев, - продолжал он, указывая на
полицейских, - я люблю ее со столь необоримой страстью, что она делает меня
несчастнейшим из смертных. Я все пустил в ход в Париже, чтобы исхлопотать ей
свободу; ни просьбами, ни хитростью, ни силой я ничего не добился. Я решил
следовать за ней, хотя бы на край света. Я сяду на корабль вместе с нею;
отправлюсь в Америку. Но вот предел бесчеловечности: эти подлые мерзавцы, -
прибавил он, говоря о полицейских, - не позволяют мне приближаться к ней. Я
сделал попытку напасть на них открыто в нескольких милях от Парижа. Я
сговорился с четырьмя молодцами, обещавшими мне помочь за солидную плату; но
предатели бросили меня в стычке и бежали, захватив мои деньги. Невозможность
достичь чего-либо силой заставила меня сложить оружие; я упросил стражников
позволить мне хотя бы следовать за ними, обещая вознаграждение; жажда наживы
побудила их согласиться. Они требовали платы всякий раз, как предоставляли мне
возможность говорить с моей возлюбленной. Мой кошелек вскоре иссяк, и теперь,
когда я остался без гроша, они стали столь жестоки, что грубо отталкивают меня,
стоит мне сделать шаг в ее направлении. Всего какую-нибудь минуту назад, когда
я дерзнул приблизиться к ней, несмотря на их угрозы, они имели наглость
прицелиться в меня из ружья; я вынужден, дабы удовлетворить их алчность и
следовать дальше хотя бы пешком, продать здесь дрянную клячу, что служила мне
до сих пор верховой лошадью".
Предыдущая Следующая
