Предыдущая Следующая
Должен
предупредить здесь читателя, что я записал его историю почти тотчас по
прослушивании ее и, следовательно, не должно быть места сомнениям в точности и
верности моего рассказа. Заявляю, что верность простирается вплоть до передачи
размышлений и чувств, которые юный авантюрист выражал с самым отменным изяществом.
Итак, вот его повесть, к которой я не прибавлю до самого ее окончания ни слова
от себя.
Мне было
семнадцать лет, и я заканчивал курс философских наук в Амьене, куда был послан
родителями, принадлежащими к одной из лучших фамилий П... Я вел жизнь столь
разумную и скромную, что учителя ставили меня в пример всему коллежу. Притом я
не делал никаких особых усилий, чтобы заслужить сию похвалу; но, обладая от
природы характером мягким и спокойным, я учился охотно и с прилежанием, и мне
вменялось в заслугу то, что было лишь следствием естественного отвращения к
пороку. Мое происхождение, успехи в занятиях и некоторые внешние качества
расположили ко мне всех достойных жителей города.
Я закончил
публичные испытания с такой прекрасной аттестацией, что присутствовавший на них
епископ предложил мне принять духовный сан, суливший, по словам его, еще
большие отличия, нежели Мальтийский орден, к коему предназначали меня родители.
По их желанию я уже носил орденский крест, а вместе с ним имя кавалера де Грие;
приближались вакации, и я готовился возвратиться к отцу, который обещал в
скором времени отправить меня в Академию.
Единственное, что
меня печалило, когда я покидал Амьен, было расставание с другом, связанным со
мной постоянными, нежными узами. Он был на несколько лет старше меня. Мы
воспитывались вместе, но, происходя из бедной семьи, он был поставлен в
необходимость принять духовный сан и после моего отъезда оставался в Амьене для
занятий богословскими науками. Он обладал множеством достоинств. Вы узнаете его
с лучших сторон в продолжение моей истории, особенно же со стороны великодушия
и преданности в дружбе, которыми он превосходит славнейшие примеры древности.
Если бы следовал я тогда его советам, я бы всегда был мудр и счастлив. Если бы
внял я его увещаниям, хотя бы из глубины бездны, куда увлекали меня страсти, я
спас бы что-нибудь при крушении моего состояния и доброго имени. Но его заботы
не принесли ему ничего, кроме горя при виде их бесполезности, а иногда и
грубого отпора со стороны неблагодарного, который обижался на них, как на
назойливые приставания.
Предыдущая Следующая
